shi_ra

Экскурсия была посвящена американским писателям в Иерусалиме, а именно Марку Твену и Герман Мелвиллу. Михаил Король недавно выпустил книгу "Полигимния", которая посвящена 12-й писателям, посетившим Иерусалим. Среди них были Марк Твен, Уильям Теккерей, Сельма Лагерлеф, Иван Бунин, Шота Руставели, Генри Мелвилл и другие. В 1848 г. Иерусалим посетил Гоголь. А в 1851 г. тут побывал Флобер, написав по возвращении "Мадам Бовари". В своих воспоминаниях о посещении Иерусалима Флобер писал:
При входе в Яффские ворота я ненамеренно испортил воздух. Я не ожидал такого волтериантсва со стороны моей задницы.
Интересно также произведение Бунина "Айя-София", про дочь шейха. Оно также написано под впечатлением от поездки в Иерусалим.

Мы остановились на двух писателях, посетивших Иерусалим с разницей в 10 лет: Германе Мелвилле и Марке Твене. Они побывали в Иерусалиме в 1857 г. и 1867 г. соответственно. Оба эти писатели американские, а сердце США, как явствует из следующей картинки, находится в Иерусалиме! :))

Мелвилл и Твен по-разному восприняли Иерусалим. Мелвилл описывал его поэтично, Твен же довольно буднично и приземлённо.
Население старого города в то время составляет порядка 20 тысяч человек. Нужно понимать международную обстановку в это время. Война с Россией сильно ослабила Турцию, и Ближний Восток отошел Египту. Иностранцы наперебой начали открывать свои консульства. Первыми открыли консульство англичане, русские увязли в Крыму, поэтому опоздали и не получили представительства у Храма Гроба Господня. В середине XIX века турки вернулись, но инострнанные представительства к тому времени уже выросли как грибы. Появились гостиницы: Пальмира, Мелита, Медитерениан, гостиница Центральная. В Медитерениан останавливались Мелвилл и Марк Твен, а в Центральной - Бунин, а затем Жаботинский. В 1884 г. открылась гостиница Нью гранд отель (здание Versavee). Там останавливалась Сельма Лагерлеф, которая тоже напишет об этом путешествии.

Кстати, официальная причина начала Крымской войны - из Храм Гроба Господня похитили серебряную звезду, французы решили ее заменить и заодно сделать ремонт купола, русские возмутились, ведь храм православный, и в результате началась Крымская война.

Здание христианского информационно-культурного центра.

Здание принадлежит католикам францисканцам, и расположено оно прямо напротив входа в цитадель Давида (на самом деле Ирода). В XIX в. в нём располагалось Американское консульство, а в конце XIX в. здание заняли австрийцы, и здесь была почта.

Вот так здание выглядело во времена Мелвилла и Твена

Сегодня это информационнно-культурный центр. В лобби установлены два макета:
Макет церкви в Кане Галлилейской

Макет Храм Гроба Господня

Внутри выставка фотографий из Храма Гроба Господня

Идём на крышу здания. Справа открывается вид на Храм Гроба Господня, Лютеранскую церковь Христа искупителя (справа) и на Масличную Гору вдалеке с тремя башнями: башня Еврейского университета (слева), Августа Виктория (в центре) и колокольня русского Спасо-Вознесенского монастыря (справа)

Три башни Масличной горы поближе

Храм Гроба Господня и Лютеранская церковь ближе

Прямо по центру левее Храма Гроба Господня заросший травой дворик. На самом деле это никакий не двор, а остатки древнего бассейна водосборника Ирода. Слева как раз видны три башни цитадели Ирода. Булгаков перенес в это место суд Понтия Пилата, но Булгаков Иерусалима не знал, и любим мы его не за эти ляпы.

Белое здание в правом углу бассейна это гостиница Медитерениан, где и останавливался Герман Мелвилл. Из окна он видел бассейн Ирода. Правда, бассейн тогда называли бассейном царя Хизкиягу. Но на самом деле его построил Ирод и над ним в те времена возвышалась башня, из-за чего бассейн тогда носил называние "а-Мигдален". Греки же решили, что Иосиф Флавий ошибся, и стали называть бассейн "Миндалон". Также они стали считать дворец дворцом царя Давида потому что Ирод ведь известный изверг. По греческой версии это именно тот бассейн, в котором купалась Бат Шева (Вирсавия), когда её заметил Давид. Это сегодня мы знаем, что город Давида находится совсем в другом месте, а тогда греки переписывали историю как хотели.

Мелвилл провел в Иерусалиме 11 дней и вот как он описывал то, что он видел из своего окна:

6 января 1857 г. Прибыл в Иерусалим около 14:00. Поселились в отеле Mediterranean. Хозяин – немецкий еврей-выкрест по имени Хаузер. С одной стороны отель выходит балконами к бассейну Езекии (Хизкияху) и находится рядом с Коптским монастырем, с другой стороны – на улицу Патриархов, ведущую к улице Давида.

И ещё:

С террасы перед моей комнатой открывается вид на разрушенный купол церкви Гроба Господня* и Елеонскую гору. Напротив дома – открытое пространство и руины старого Латинского монастыря, разрушенного каким-то врагом много веков назад и с тех пор так и не восстановленного. Хозяин указал на поврежденный купол, как на символ начала войны с Россией. Он до сих пор в том же состоянии, что и тогда. Вышли на север города, но мои глаза так пострадали от многодневной езды в ослепительном свете засушливых холмов, что пришлось вернуться в гостиницу.

* - из-за поврежденнного купола и началась война с Россией

Самые свои известные произведения Герман Мелвилл написал в молодости, а к поэзии он пришел уже после путешествия в Иерусалим. Именно вернувшись из своего путешествия на Святую Землю, он и написал поэму "Кларель или паломничество". На русский язык она не переведена, но Михаил Король перевёл отрывки из неё и нам зачитал. Основной вывод поэмы заключается в том, что викторианская классическая доктрина себя изжила.

В каморке с низким потолком,
Где тлен со временем знаком,
Где всё напоминает гроб,
Из камня высеченный скит,
Студент отшельником сидит
И трет в задумчивости лоб.
В бойницу узкий луч проник,
А это значит — град святой
Свой открывает миру лик —
Богоявленский, золотой.
И тут же, в тесной конуре —
Нераспакованный багаж
И пыль на нем, как прошлый бред,
Пыль путешествия, мираж…
…

Струился вечер под горой,
Дома окутывал сырой
И серой мглою. Купола,
Террасы – все заволокла
Не тьма, а тишина, и гул
В бассейне древнем затонул…
Примкнул к отелю водоем —
То Хизкияху царский пруд —
Глухой и каменный объем
В разломе равнодушных руд.
Зажатый меж природных скал
Повис над пропастью сей зал…
Как на линейном корабле
Огни кормы глядят в волну,
Так здесь, в гостинице, во мгле,
В угрюмом каменном плену
Взор, кажется, скользит к земле,
Но там, застыла, как желе,
Бассейна темная вода…
И ветер приносил сюда
Бумажный сор, сухой ковыль,
Седую каменную пыль.
И над водою, словно штырь,
Вознесся коптский монастырь.
Пронзивший сумеречный мрак,
Напоминает он маяк.
Но обветшалых древних стен
И замурованных ворот
Уже коснулся легкий тлен,
И одинокий скальный грот,
Еще страшней, чем мертвый пруд,
Но люди в городе живут… из поэмы "Кларель" Германа Мелвилла в переводе М. Короля

Ещё о Германе Мелвилле в Иерусалиме можно почитать тут
https://dvoetochie.org/2023/07/07/korol-melville/

Гостиница Медитерениан трижды меняла свое место. И Марк Твен, посетивший Иерусалим через 10 лет после Мелвилла в Иерусалим, останавливался уже в другом здании. Вот как он описывает Иерусалим в своей книге "Простаки за границей":

Вид у города очень своеобразный. Он шишковатый от бесчисленных маленьких куполов, точно тюремная дверь, обитая гвоздями. На каждом доме до полудюжины этих каменных, выбеленных извёсткой куполов; широкие и приземистые, они сидят посреди крыши, где по одному, а где и тесной кучкой. И когда смотришь с холма на сплошную массу домов (они так тесно жмутся друг к другу, будто здесь вовсе нет улиц и все здания срослись воедино), видишь самый шишковатый на свете город... Кажется, что весь он от центра и до окраин покрыт перевёрнутыми блюдцами.

Кинем взгляд налево. Дальняя башня это часовая башня монастыря Сан Сальвадор, а ближнюю я и не знаю

И идём вниз. Напротив Христианского культурно-информационного центра возвышается Цитадель Ирода. Три башни цитадели носят имена брата Ирода Фацаэля, друга Гиппиуса и второй жены Мариамны (Мирьям ха-Хашмонаит)

Идём в Старый Город

В угловом здании располагалась гостиница Мелита

Мечеть Омара
Во все времена было запрещено строить колокольню выше чем башня мечети Омара.

Вот что писал о ней Марк Твен:

Огромная мечеть Омара и мощёный двор вокруг неё занимают четверть всего Иерусалима. Она стоит на горе Мориа, где прежде был храм царя Соломона. Для магометан эта мечеть – самое священное место после Мекки". Золотой Наскальный Купол ошибочно назван Мечетью Омара. мечеть Омара находится не на Храмовой Горе, а около Храма Гроба Господня.
Повсюду вокруг мечети Омара видишь разбитые колонны, жертвенники удивительной работы, обломки прекрасных мраморных украшений – бесценные остатки Соломонова храма. Их раскопали под толстым слоем земли и мусора на горе Мориа, и мусульмане всегда были склонны сохранять их с величайшей бережностью.

Храм Гроба Господня

Мусульманский квартал

Александровское подворье. Внутри есть картина Репина "Несение Креста", написанная им в Иерусалиме в 1898 г. А в Армянском квартале в Доме Патриархов висит Айвазовский.

Ещё из Марка Твена:

Улицы здесь неровно, кое-как вымощены камнем, все кривые; кажется, что вот-вот дома сомкнутся; и сколько бы путник ни шёл по ним, его не оставляет уверенность, что ярдов через сто он упрётся в тупик. Над первыми этажами многих домов выступает узкий портик, или навес, и я не раз видел, как, отправляясь в гости, кошка перепрыгивала через улицу с одного навеса на другой. Я упоминаю об этом, чтобы дать представление о ширине улиц. Раз кошка может с лёгкостью перепрыгивать улицу, едва ли нужно говорить, что карете здесь не проехать. Этим экипажам нет доступа в священный город.
Дома, как правило, двухэтажные, прочной каменной кладки, побеленные или оштукатуренные, и все окна забраны выступающими вперёд деревянными решётками. Чтобы воспроизвести иерусалимскую улицу, достаточно подвесить к каждому окну на любой американской улочке поставленный стоймя небольшой курятник.

Перед нами здание XVI в., построенное знаменитым стамбульским архитектором Синаном по просьбе любимой жены султана Сулеймана Великолепного - Роксоланы (Хюррем) или Анастасии Гавриловны Лисовской. (К слову Роксолана это кличка, которая означает "русская".) Так вот Роксолана была так восхищена расположенным напротив дворцом госпожи Туншук аль-Музафария - одному из наиболее известных мамлюкских зданий в Иерусалиме, что тут же распорядилась построить свой дворец. И в этом дворце она решила основать Дом Сирот. Но одно дело построить здание, а другое - содержать благотворительное учреждение. И для этой цели Роксолана накупила кучу недвижимости в окрестностях Иерусалима, Наблуса, Газы, и так далее, и назначила попечительский совет - Вакф - чтобы все доходы от сдачи в аренду этой недвижимости шли на содержание Дома Сирот.
Сегодня в этом здании располагается школа

К слову всё та же Роксолана подсказала построить стены старого города чтобы окружить храм гроба Господня.